В клубной полутьме Николь ловила на себе взгляды. Подруга тащила её танцевать, но шестнадцатилетняя девушка скорее наблюдала за этим миром — ярким, громким, чужим. Его звали Дэвид. Улыбка обезоруживала, а в глазах читалась уверенность, которая сперва казалась притягательной.
Их общение началось с лёгкого флирта, переписки, прогулок. Первые поцелуи, первое чувство, от которого кружилась голова — всё было ново и пьяняще. Но очень скоро в этой сладости проступила горечь. Его внимание стало плотным, удушающим коконом. Вежливые вопросы «где ты?» сменились требованиями отчитываться о каждом шаге.
Лёгкая ревность, которую Николь поначалу принимала за знак особой привязанности, переросла во что-то иное. Вспышки гнева возникали на пустом месте: из-за задержавшегося на пару минут ответа в мессенджере, из-за случайного взгляда незнакомого парня на улице. Его страсть не согревала, а обжигала. Комплименты уступили место колким замечаниям, а затем — откровенным оскорблениям, за которыми следовали бурные примирения.
Она пыталась оправдать его, списывая поведение на сильные чувства. Но границы её мира неумолимо сужались. Отдаляться от подруг, менять планы, врать родителям — всё ради того, чтобы не вызвать очередной шторм. Невинная влюблённость обернулась навязчивой идеей, где главной пленницей оказалась она сама. Казалось, выхода нет — только замкнутый круг из страха, вины и этой тяжёлой, агрессивной любви, что больше походила на тюрьму.